Про деда, тётку, Пушкина и Байрона

Standard

Дело было в 1989, 1990 или 1991 году, поскольку бабка была жива ещё в то время, но более точно я вспомнить не могу. Дед пришёл с работы и начал с порога рассказывать о том, что узнал в столовой.

А ты знаешь, Зина, что Пушкин перенял от Байрона?

Ничего Пушкин от Байрона не перенимал, он его творчеством в какое-то время увлекался и больше ничего.

Точно воспроизвести, что там тогда сказала тётка про Пушкина и Байрона я уже не смогу, но на самом деле это и не важно. Тётка закончила два университета по специальности русский язык и литература и страшно рвалась преподавать их в старших классах или в институте.

Та шо ты понимаешь! Пушкин Байрону письма писал!

Не писал никогда Пушкин Байрону никаких писем!

А мне женщина в столовой сказала, что Пушкин писал Байрону письма про его творчество. Всё! И отстаньте от меня все!

Писал ли Пушкин письма Байрону и по какому поводу писал или не писал для меня что тогда, что сейчас никакого значения не имело и не имеет. Но Пушкина в этом направлении учат в учебных заведениях педагогических специальностей чуть ли не наизусть и начался новый скандал нечеловеческой силы.

Ну сколько можно всяких дур слушать по столовым?!

А ты не считай других глупее себя, дура такая!

Откуда она может знать про Пушкина? Она же полуграмотная!

Сама ты дура полуграмотная, а она в столовой работает!

Ну и что с того, что она в столовой работает?!

Я всё сказал! Запрячься в свою конуру и сиди там!

Я так больше не могу! Этот папа издевается!

Разойдитесь по разным углам! Вы сейчас ребёнка разбудите! — это уже с кухни пыталась их разнять бабка, переходя на крик.

Вона — придурковатая! Женщина в столовой работает и сказала мне сегодня, что Пушкин писал Байрону, так в газете было написано.

Я так больше не могу! — крик тётки сорвался на визг. Она когда орала с такой силой приседала и мелко продолжала приседать.

Пошла вон! Придурковатая! Идиотка сомащедщая!

Ну почему я сумасшедшая?! Ему какая-то баба сказала…

Дура такая, придурковатая! Вона в столовой работает!

Мало ли какой бред где напечатали! Пушкин Байрона читал!

А я говорю, что Пушкин Байрону писал, так женщина сказала!

Я так больше не могу! Меня этот папа с ума сведёт!

Да ты и так сомащедщая! Дура такая безмозглая!

Ну почему я дура?! Ему какая-то баба в столовой сказала, а он мне приходит рассказывать, что Пушкин писал и кому.

Это ты дура сумасшедшая, а она в столовой работает!

Павлик! Ну и что, если она в столовой работает?

Вы не понимаете! Отстаньте от меня! Я всё сказал!

Дальше шла сложная последовательность взаимных обзывательств и воплей. Удивительной способностью деда было полное отсутствие логики в одних вопросах и безупречная логика в других. В шахматы я его мог обыграть разве что с большим трудом, но как только речь заходила о точных науках или вещах за пределом телевизоров или прочих им изученных вещей, то тут же в ход шли доводы наподобие любого бреда или кто и что сказал без оглядки на образование.

Тётка хоть и закончила два университета, но в технической области проявляла потрясающую глупость, переходящую в безграничную или просто немыслимую тупость и дед этим всегда пользовался. Он всегда и во всём старался вывести разговор на неприятную, раздражающую или неизвестную тётке тему и при первой же возможности переходил к обзывательствам, которые доставляли ему просто нечеловеческое на грани безумия удовлетворение.

Причём начиная скандал первым дед всегда через некоторое время начинал требовать, чтобы все отстали уже именно от него, при этом с неистовым упорством продолжая скандалить. Особенно это выглядело нелепо со стороны, с которой обычно его скандалы слушал я.

Дура проклятая! Чтоб ты сдохла, гад такой! Паразитка!

Ну почему я должна сдохнуть! Чёрт бы этих полуграмотных баб забрал! Находит себе дур полуграмотных и слушает потом!

Этот ты дура полуграмотная и сомасщедщая! А она в столовой работает! Спрячься в конуру свою, паразит! Гад такой! Подонок!

Ну почему я подонок! Я эту бабу топором зарублю!

Это тебя топором зарубят! Придурка сумасшедшего!

Вопли продолжались обычно два-три часа, пока бабка не обещала поубивать их обоих сковородкой или языки отрезать.

Бываловский машиностроительный завод или калистрация головного мозга

Standard

Ещё когда я работал в НИИ, среди наших заказчиков был некий Бываловский машиностроительный завод, который прославился тем, что его по два раза в год закрывали за очередную халтуру, а Исаак Иосифович Абрамович (тот самый) через Госгортехнадзор обратно их открывал. А приезжал с того завода к нам их главный инженер, некий Калистратов.

По словам Абрамовича, Калистратова генеральный директор и главный технолог завода нашли на заводской помойке, где когда они шли с работы заметили торчащие наружу ноги. Я не знаю, насколько фамилия влияет на сознание и судьбу человека, но каждый приезд Калистратова сопровождался переговорами в духе сказки про белого бычка или про собаку и попа. В общем на колу мочало…

— Нам нужен проект крана, только денег у нас нет.

— Нам директор не разрешает работать без предоплаты.

Абрамович, вроде бы, отвечал чётко и понятно, только не для Калистратова и начинались бесконечные уговоры.

— А, может быть, вы сделаете сначала проект, мы сделаем по нему кран, продадим, получим деньги, а потом вам заплатим?

— Можно, только я ещё раз говорю, что нам директор не разрешает работать без предоплаты, а вы денег не платите.

— А мы заплатим, когда получим деньги за кран.

— А когда вы кран сделаете?

— Как только вы сделаете нам проект.

— Мы вам проект сделаем, когда вы нам деньги за него заплатите.

— А у нас денег нет, мы их только за новый кран получим.

— За какой новый кран?

— Тот, который мы сделаем по вашему проекту.

— По какому проекту?

— Вот этому, нам нужен проект крана, но денег у нас нет, поэтому вы сделайте нам проект крана, мы его сделаем, продадим и деньги вам потом за проект заплатим.

— Это всё хорошо, только нам директор не разрешает работать без предоплаты а вы деньги за проект ещё не заплатили.

— Денег у нас нет, но нам нужен проект крана.

Так могло продолжаться часами. От помешательства на почве прослушивания этого потока сознания и бреда меня спасало только моё нахождение в другой комнате. Но как-то раз произошло недоразумение и случилось наконец то самое ужасное.

Калистратов приехал и не застав Абрамовича выжрал водки. С утра ездивший куда-то Абрамович выжрал там тоже, а работавший со мной Стасик выжрал ещё с утра. В природе тогда существовала следующая шкала сортировки бреда по нарастающей.

Бред, который нёс я трезвый, это ничто по сравнению с тем бредом, который нёс я пьяный. Бред, который нёс я пьяный, это ничто по сравнению с тем бредом, который нёс Стасик трезвый. Бред, который нёс Стасик трезвый, это ничто по сравнению с тем бредом, который нёс Стасик пьяный. Бред, который нёс Стасик пьяный, это ничто по сравнению с тем бредом, который нёс Абрамович трезвый. Бред, который нёс Абрамович трезвый это ничто по сравнению с тем бредом, который нёс Абрамович пьяный. Бред, который нёс Абрамович пьяный, это ничто по сравнению с тем бредом, который нёс Калистратов трезвый. Но даже бред, который нёс Калистратов трезвый это ничто по сравнению с тем бредом, который нёс Калистратов пьяный.

И вот они собрались вокруг меня втроём все пьяные у начали нести такой бред, что даже у меня через четыре часа началось помутнение сознания. У меня началась истерика и непрекращающийся хохот. Ещё я начал нести какой-то бред про изнасилование собаковода (был у меня тогда такой сотрудник) в задницу. Потом я что-то ещё нёс, но уже не помню что. В итоге я начал рассказывать им такие гадости, что сбежали даже пьяные Калистратов с Абрамовичем, а Стасик заснул на клавиатуре. Так состоялось моё становление как тролля.

Про деда и алкоголизм

Standard

Дело было в 2003 году, когда загнав на кладбище мою тётку дед по случаю получения очередных бесплатных билетов на проезд приехал к нам. Поругавшись в очередной раз и поскандалив он сел есть и, как у него было заведено, потребовал налить ему пятьдесят грамм.

Налить мы ему налили, но мама не удержалась у него спросить, что по какому случаю выпивка. Дед скривил рожу, посмотрел на дочь и на свой обычный манер спросил

— А шо такое? Я всегда перед едой пятьдесят грамм выпиваю!

— Каждый день?!

— А шо такого?

— Да это же тридцать пять с половиной литров ежегодно! Папа, ты с ума сошёл, столько пить?! Это же никто столько не пьёт!

— Та ты придурковатая! Бо-о-о-о-оже! Это же надо такое сказать! Тридцать пять литров каждый год! Это алкоголики только столько за свою жизнь выпивают! Шо ты придумываешь?!

Тут истерика с припадком приключилась даже у меня. Дед считать умел прекрасно, даже курсы трёх валют (рублей, долларов и гривен) один в другой переводил в уме, а после девяностых, с их миллионами, так и вообще сомнений в этом не было, тем более, что в молодости он заканчивал торговый техникум. Но признавать, что выпивает в год аж тридцать пять с половиной литров, то есть ровно семьдесят одну бутылку водки, он отказывался.

— Ты сколько раз в день ешь?

— Два раза, я так привык питаться.

— И каждый раз перед едой выпиваешь рюмочку?

— Да, мне для аппетита надо.

— Вот, считай, две рюмки в день, это сто граммов.

— Да, и что такого?

— В году триста шестьдесят пять дней, умножай.

— Та шо ты ко мне пристала? Отстаньте от меня!

— Ты на вопрос ответь.

— Я в день выпиваю сто грамм. Всё!

— Ну в году триста шестьдесят пять дней! По сто грамм каждый день, это десятая часть литра в день. Тридцать пять литров получается в год. Это алкаши столько не пьют! По три литра в месяц!

— Та ты придурковатая что ли? Бо-о-о-о-о-оже! Жандарм такой!

— При чём тут жандарм! Ты же сдохнешь!

— Отстаньте от меня. Бо-о-о-о-о-оже! Бедный Алексей!

Я уже учёный опытом помешательства тётки начинаю понимать, что это шизофрения или алкоголизм. Хватаем бумагу и пытаемся его заставить посчитать на бумаге задачу для пятого класса. Дед орёт, обзывается, таращит глаза и считать на бумаге отказывается и не удивительно, ведь количество такое бутылок и выпитого пугает, а опровергнуть он его не может. В крик бросает уже меня.

— У меня два высших технических образования! Ты думаешь, что я посчитать не могу, сколько в год будет по сто граммов ежедневно?!

— А ты не считай других глупее себя!

Вообще, с цифрами у деда всё было своеобразно, а ещё своеобразнее с физикой. Как-то раз я ему перевёл, что девяносто километров в час это двадцать пять метров в секунду. Дед тут же начал орать.

— Та шо ты несёшь?! Ты представляешь себе, что это за скорость? Это же двадцать метров и то страшно подумать!

— Один метр в секунду это три тысячи шестьсот метров в час, то есть три километра шестьсот метров. — пытаюсь его вразумить я.

— До шо ты несёшь?! Вы это в школе не проходили! Это в школе не проходят! Это ты по верхам нахватался, а глубоких знаний у тебя нет и быть не может! Это в институте учат!

Помня, сколько было год назад сделано классом ошибок при переводе из одной единицы измерения в другую, я пытаюсь достучаться до его сознания и начинаю объяснять.

— Это в шестом классе учат на уроках физики!

— Откуда у вас в шестом классе может быть физика?! Боже!

Как и в тот раз всё кончилось грандиозным скандалом. Я едва не расколотил свою голову об стену, чтобы только не слышать этот бред в духе тётки, мама дала деду бутылку водки, чтобы он отстал от всех и пил, сколько влезет, но только не зудел. В общем решили, что спорить с чокнувшемся от алкоголя или нажавшим алкоголизм чокнутым себе дороже и будь что будет, авось не сдохнет (и действительно не сдох). Но мы недооценили тогда способности деда создавать проблемы, но это уже другая история.

Про деда, капусту и аистов

Standard

Примерно в году 1981 я уже не помню по какому поводу задал деду вопрос «А откуда берутся дети?», получив стандартный ответ.

— Их аист в капусте находит и приносит.

Разумеется, поверить в такой бред в пять или шесть лет я уже никак не мог и начал развивать события в своём направлении.

— Их там вороны поклюют! Представь себе поле капусты, на котором лежат маленькие, а на них садятся вороны и клюют прямо в лицо.

— Боже мой! Да ты ж придурковатый!

— Почему придурковатый? А зимой они все там сразу помёрзнут и окоченеют. А кто их там кормить будет? Они же от голода подохнут.

— Бо-о-о-о-о-оже! Придурок!

— Павлик, что у вас тут происходит? Почему крик у вас опять? — на шум прибежала бабка из кухни.

— Алексей у тебя придурковатый! Я ему говорю, что детей аист в капусте находит и приносит, а он рассказывает, как их там вороны поклюют. Боже! Он же сомасщедщий!

— Павлик, зачем ты глупости ребёнку рассказываешь?

— Я так больше не могу! Папа ребёнку бредом голову забивает и гадостям учит! — из своей комнаты вылезла на шум в коридоре уже тогда начавшая сходить с ума тётка.

— Та дура! Я ему говорю, что детей в капусте аист находит. А он говорит, что их там вороны мёртвых поклюют, когда они замёрзнут.

— Ну почему я дура? Зачем ты ребёнка учишь гадостям? Ему ещё равно знать! Он ещё не понимает! Я так больше не могу!

Когда тётка орала, она выходила на середину коридора, приседала, закидывала голову на спину и подпрыгивая и приседая тряслась, вопя в потолок и закатывая глаза. Дед начинал на неё обзываться тут же.

— Его надо в больницу сдать психиатрическую! Боже! Семья придурков! Умолкни, дура сомасщедщая! Спрячься к себе в конуру!

— Целое огромное поле капусты. — я видел несколько раз что-то подобное по телевизору. — И по нему разложены маленькие! А на них сидят вороны и клюют их, а маленькие сделать ничего не могут.

— Дурак придурковатый! Бо-о-о-о-о-о-о-оже!

— Павлик, не обзывайся при ребёнке!

— Я так больше не могу! Ну почему я сумасшедшая?!

Крик перерастал в обычный ежедневный скандал, в котором дедом то меня предлагалось отдать в интернат, психдиспансер или психбольницу, то в детский дом или к отцу. Тётка билась как припадочная.

— Разойдитесь по своим углам! — орала бабка.

Уговоры ни на кого не подействовали, поэтому в ход пошли побои. Обычно бабка била меня или вешалкой, или удлинителем, или чем попало, причём била по ляжкам так, что я дышать ещё мог, а орать уже нет и голос так срывался, что даже говорить не получалось.

— Шо ты ребёнка бьёшь?! Бей придурковатую!

— Ну почему я придурковатая?!

— Умолкни, гад такой! Ребёнок плачет!

— Папа у фашистов учился!

— Дура проклятая! Спрячься в свою конуру!

Но даже боль от побоев не могла перебить получаемого мной от созерцания и выслушивания скандала удовольствия, поэтому я при первой же возможности старался спровоцировать новый скандал и опять любоваться и слушать поток оскорблений и гадостей. Дед за всё время скандала одинаково дважды двух гадостей не повторял и слушать их было для меня одним удовольствием.

Как мой дед чинил телевизоры дома

Standard

Дома у нас в годах восьмидесятых водилось много чёрно-белых телевизоров. Не торопитесь мне завидовать, все они были старые и древние, где-то дедом по-знакомству купленные. Время от времени очередной телевизор переставал нормально показывать и деда загоняли на очередной выходной домой, чтобы он телевизор привёл в рабочее состояние.

Чаще всего причина была в очередной севшей лампе или в разболтавшейся панельке на печатной плате. Иногда лампа вставлялась не в панельку, а просто в припаянные контакты, которые чаще всего и отходили. Но бывало и окисление контактов где-нибудь в ПТК или что-нибудь более сложное и тогда процесс затягивался.

Для ремонта дед надевал свои очки, делавшие его больше всего похожим на сову или филина и сняв заднюю крышку с телевизора начинал искать, что же сломалось на этот раз. Всё это было бы скучно, если бы не сопровождающие каждый ремонт скандалы. Особенно было интересно, если дед собирался что-то паять и вытаскивал кустарную подставку под паяльник из органического стекла и тумблером переключения на разгружающий диод, чтобы вдвое снизить мощность и паяльник не перегревался, но долго мог оставаться горячим. Но самое важное, что в чашке на этой подставке появлялась КАНИФОЛЬ!

Но про канифоль немного позже, а начинал обычно дед ремонт с того, что включал телевизор и глядя сбоку на экран крутил ручку гетеродина сзади, пытаясь обойтись просто настройкой. Делать он это мог часами. Обычно через полчаса у бабки начиналась истерика.

— Павлик! Ну сколько можно крутить одну и ту же ручку? Ну ты же видишь, что не помогает!

— Та шо ты понимаешь! Боже! Не мешай!

— Павлик! Я сейчас телевизор молотком разобью! Я не могу, когда одно и то же делают.

— Боже! Дуры!

— Сделай первую программу, чтобы показывал! Я эти хохляцкие рожи уже видеть не могу! — это уже вмешивалась тётка, которая закончила школу золотой медалью, два университета и некоторое время проработала учительницей русского языка и литературы, пока не переболела туберкулёзом и частично не чокнулась. Особенно тётку раздражал украинский язык, но несмотря на это в 1979 семья с подачи деда почти полностью переехала из Тамбова в Ивано-Франковск, на Украину.

— Дора! Дура! Забери придурковатую! — дед постоянно путал слова “Дора” и “Дура”.

После начального скандала начинался уже более серьёзный ремонт, чем просто вращение ручек настройки внутри и снаружи. В особо тяжёлых случаях дед снимал даже всю заднюю панель и от телевизора оставался один деревянный ящик с кинескопом.

Пайка сопровождалась тыканием паяльника в канифоль и это было самое интересное. Канифоль была твёрдая как камень, но лёгкая, как пластмасса и она шипела и дымила, когда в неё тыкали паяльником. Я не мог этого пропустить и лез посмотреть поближе, что делается под жалом паяльника.

— Уйди! Уйди! Это вредно! Это нельзя нюхать! — орал дед. — Дора! Забери отсюда ребёнка! Дуры такие! — Отойди! Не нюхай! Боже! Придурок такой дураковатый. Нельзя этим дышать!

Ещё я любил взять в руки канифоль и рассматривать. Она была прозрачная и вся в местах ожогов от паяльника. Но как пластмасса от жара она не воняла горелым, а только дымила и шипела. Обычно через некоторое время начиналась новая волна крика.

— Где канифоль? Заберите у ребёнка канифоль! Дуры!

— Папа! Купи ребёнку канифоль! — влезала тётка.

— Дуры такие! Зачем ребёнку канифоль? Вам всё только купи. Я копейку зарабатываю! Надо деньги не тратить! Канифоль им купи, дурам. Это денег стоит! Канифоль.

После пайки часто начиналась настройка разболтавшегося ПТК. Дед стоял позади телевизора и крутил отвёрткой настроенные стержни внутри ПТК, а тётка с бабкой смотрели, насколько хорошо настроена картинка на экране.

— На каком оно стоит канале? — вопрошал дед, уже забыв, куда он переключил ПТК.

— Сделай первую программу! — орала в ответ ему тётка.

— На каком оно стоит канале? Дура такая!

— Сделай первую программу! Я уже на на эти хохляцкие рожи смотреть не могу!

— Та на каком канале?! Дура придурковатая! Идиотка!

Я смотрел на это мероприятие сбоку, глядя, как светятся в темноте корпуса катоды ламп. Тётка это замечала и начинала меня от распахнутого телевизора отгонять.

— Лёша, отойди оттуда, там дядя Ток! Тебя ударить может!

— Нет никакого дяди Тока! Есть высокое напряжение. — в аистов, капусту, деда мороза, бабу Ягу, чертей, змея Горыныча и дядю Тока я не верил изначально.

— Правильно, по проводам идут ионы и электроны.

— Папа! Не забивай ребёнку голову! Лёша! Там дядя Ток!

— Дура такая! Уже ребёнок понимает! Что ты за дура придурковатая!

— Древние греки всё очеловечивали. Там дядя Ток! Я эту нацию хохляцкую видеть уже не могу!

— А ты кто такая тогда? Нацию хохляцкую… Боже! — дед не мог удержаться от божкания по любому поводу, а иногда и без всякого повода.

— Лёша, деда не ударит, а тебя ударит потому, что ты рядом стоишь. — уже влезала бабка.

— Я не трогаю ничего, чтобы под напряжение не попасть!

— Правильно. А тётка у нас кто?

— Дура!

— Я так больше не могу! Папа ребёнка учит гадости говорить!

— Идиотка сомашедшая!

Дальше разворачивался крупный скандал, переходящий к поиску номера канала.

— На каком оно стоит канале?

— Сделай первую программу! Я так больше не могу! — тётка запрокидывала голову на спину, тряслась и начинала верещать. — Вот! Вот первая программа!

С этими словами тётка бросалась переключить телевизор на первую программу. Отвёртка внутри ПТК не позволяла повернуть барабан, а дед начинал орать.

— Дура чёртова! Что ж ты делаешь?! Щас же отвёртка внутри сломается или ПТК! У меня же отвёртка в ПТК! Дора! Забери свою дуру! Придурка забери!

— Ну почему я дура?!

— Тебя в больницу надо сдать психиатрическую! Придурка дураковатого!

Дальше обычно шёл нечеловеческой силы скандал с криком и воплями. Орала тётка, обзывался дед, а я игрался с канифолью и тыкал в неё паяльником, глядя, как поднимается белый дым. Сейчас уже ничего этого нет, а все телевизоры уже давно, лет как десять, вынесены на помойку, но воспоминания об их ремонте у меня остались навсегда.

Детские больничные страшилки

Standard

Я не знаю почему, но многие из моих одноклассников, пока я учился в четвёртом и пятом классах, очень часто попадали в больницу с гастритами, энтеритами, ещё чем-то и приносили оттуда многочисленные рассказы. Особенно забавляли рассказы о том, как пугали новичков. Цельного рассказа мне так и не удалось услышать, поэтому я собрал из многочисленных кусочков один. Посвящается бредням Чака Поланика.

Лежание с подобными заболеваниями отличалось тем, что всем по нескольку раз делали рентген брюшной полости, перед которым на ужин было ничего, а с утра на завтрак была клизма. Вот с клизмой и были связаны наиболее пугающие страшилки.

Как выяснилось, дети делятся на тех, кому клизму делали хотя бы один раз или они хотя бы представляют, что это такое и тех, кто слышит о ней впервые. Последних пугать было интереснее всего. Временами получалось почти как в анекдоте.

Больница. Из палаты забирают одного мальчика, через час он возвращается весь лицом бледненький, а местами даже синенький или серенький. Остальные начинают его спрашивать о том, что с ним делать будут.

— Аппендицит будут вырезать?
— Нет!
— Кровь будут переливать?
— Нет!
— Почки будут оперировать?
— Нет!
— А чего ты тогда такой бледный и еле стоишь?
— Они мне кли-и-и-и-и-и-зму поставили! — отвечает он едва не плачущим голосом.

Вот и здесь было примерно то же самое, только надо было найти наиболее легковерную жертву розыгрыша и тогда начиналось аж целое мероприятие.

— Главное, помни, что клизма это самое страшное, что может быть, гораздо страшнее операций некоторых! Знаешь, какие бывали случаи, когда клизму делали?

— Не-е-е-е-ет… — блеял им в ответ испуганный голос.

— Кишки могут вылезти наружу! Пупок развязывается и кишки от большого давления внутри наружу через него вылезают! Жесть! Я такое один раз видел!

— А ещё, когда будешь на толчке сидеть, могут почки наружу выпасть вместе с водой. Один парень так сидел в туалете после клизмы и чувствует, что у него что-то внизу снаружи висит. Он пощупал, а это почка, оказалось, выпала и висела на чём-то. Еле потом ему обратно её заправили. А могли вообще обе почки выпасть! Прикинь!

— И главное, следи, чтобы кишки не выпали наружу вместе с водой, когда будешь на толчок садиться. У тебя будут полные водой кишки, если расслабишься и дырку сильно расслабишь то все они могут наружу выпасть. Дырочку не расслабляй и выпускай тонкой струйкой, а то все кишки в унитазе окажутся. Представляешь, как их обратно заталкивать будут?

— И когда будут заливать пупок держи обеими руками, чтобы не развязался! А язык высунь и дыши как собака часто и неглубоко, а то можешь задохнуться и не заметить.

Наступает утро и в палате появляется медсестра с клизменной грелкой. Почему надо было делать клизмы именно в палате, а не в процедурной, для меня загадка, но что рассказывали, то рассказывали. Мальчик лежит на кровати бледный и с трясущимися губами. Ему оголяют зад и едва наконечник входит в дырочку, тело вздрагивает от ужаса. Вода начинает литься внутрь, а слёзы ужаса из глаз. Помня все вчерашние наставления более опытных соседей по палате мальчик высовывает язык и начинает быстро дышать как собака, напрягаясь и сопротивляясь вливанию изо всех сил. Начинаются уговоры.

— Расслабься! Расслабься, кому говорят! И язык убери, а то прикусишь. Не дави руками на живот! Убери с него руки!

— Я за пупок боюсь! Он развязаться может!

— Не может, не ведро. Лежи спокойно, уже половина воды вошла.

— Может хватит? Я боюсь!

— Чего ты боишься? Это не капельница, воздух не попадёт, инфекция не проникнет.

— Я за кишки боюсь! Они лопнуть могут!

Вся остальная палата уже тихо угорает со меху, но виду не подаёт. Наконец грелка опустевает, наконечник вынимают и ребёнок с ужасом глядя на раздувшийся живот натягивает штаны. Идти в туалет он боится.

— Всё, было из-за чего трястись. Иди в туалет и не выпусти по дороге.

— Я боюсь! У меня на ходу наружу всё выпадет!

— Не выпадет! Ни у кого ничего не выпадает, а у тебя выпадет.

Ребёнок, осторожно держа руками раздувшийся живот, медленно, мелкими шажками, как будто внутрь него закачали взрывчатку, уходит в сторону туалета. Медсестра выходит следом за новой грелкой. В палате начинается истерический хохот.

Через пол часа мальчик возвращается и ни с кем не разговаривая злой ложится обратно на свою кровать. Снова появляется медсестра с клизменной грелкой, но на этот раз уже представления не происходит, а всё проходит молча и спокойно. Палата начинает скучать и ждать новенького.

В общем, вывод: богатая эрудиция хорошо защищает от многих дурацких розыгрышей.

Как мой дед менял оконное стекло

Standard

Дело было в 1980 или 1981, помню, что немного после переезда и до похорон Брежнева. У же не помню почему, но в одной из комнат было разбито крупное, почти метр на метр, внутреннее оконное стекло. То ли от предыдущих жильцов осталось, а то ли уже после раскололи когда мыли. Одну зиму с разбитым стеклом перезимовали, помёрзли, больше не захотели, а потому потребовали от деда с его бесконечным кумовством найти стекольщика и заменить стекло.

Дед всеми путями от замены окна уворачивался и говорил, что это дорого и надо пластырем получше залепить, а потом, когда-нибудь, не сейчас, а когда будет время и возможность, он пойдёт и найдёт хорошего стекольщика и по знакомству поменяет стекло. Никого не устроило и после долгих криков прозвучало:

— Пойди в домоуправление и вызови стекольщика!

— Дуры! Это же гроши какие возьмут! Это же стоит аж… — то ли 10 рублей, а то ли 25, я так и не смог точно вспомнить, но помню, что речь шла об одной бумажке. — рублей! Это же гроши какие!

— Вызови стекольщика! Пусть он поставит! Он умеет!

— Идиотки! Дуры придурковатые! Я сам стекло поставлю! Я умею!

Дед пальцами померил стекло. Тётка тут же сказала ему взять линейку или рулетку и записать размеры. В ответ прозвучало уже давно привычное.

— Дура! Шо ты понимаешь?!

Запомнив размеры стекла дед отправился за стеклом. Это было ещё до полудня. Через примерно час он принёс новое стекло и сказал, что ему нужен стол чтобы отрезать лишнее потому, что стекла нужных размеров не было. Освободили единственный стол и предложили постелить одеяло. Последовало “Уберите ребёнка! Дуры!” и дед взялся резать стекло на столе, подложив под него несколько газет.

Тут же обнаружилось, что стол слишком короткий и стекло с него свисает, но дед решил, что если сильно не давить и так можно будет отрезать, поэтому взялся резать роликовым, похожим на молоточек стеклорезом, огромное стекло на весу. Я не знаю, как правильно надо было резать стекло, но после первого прохода с жужжащим и скрипящим звуком стекло не отделилось и не отломилось, а дед попытался провести ещё раз, нажал на стеклорез посильнее и у стекла отлетел весь угол. Дед вынес разбитое стекло на помойку и пошёл за новым.

Через час он принёс новое стекло и согласился, что надо подложить ещё и одеяло, чтобы стекло не треснуло. На этот раз он сумел отрезать от стекла две полосы и понёс его вставлять в раму. Стекло не влезло и оказалось, что по ширине оно больше на целый сантиметр. Последовало его любимое:

— Дуры такие! Шо ж вы не сказали, чтобы я ещё раз померил?! Я же помню, сколько мне сказали отрезать, когда я стекло покупал! А теперь придётся ещё раз отрезать.

При попытке отрезать от стекла полоску шириной в сантиметр дед смог провести линию стеклорезом, но вот легко её отломить у него не получилось. Он перевернул стекло и надрезал стекло с другой стороны. Полоска снова не отламывалась. Дед взял стеклорез и попробовал постучать по краю полоски. После удара посильнее стекло треснуло пополам и дед вынес его на помойку.

Третье стекло дед принёс уже ближе к вечеру. Дед сразу хотел начать резать стекло, пока не зашло солнце и можно было всё делать при дневном свете. На этот раз он решил, что бить по стеклу не будет, а отрежет сразу и точно. Ему снова предложили померить заново стекло или вызвать стекольщика.

— Дуры такие, придурковатые! Это же гроши надо заплатить! Это же убытки!

Ответ был обычный, поэтому дед по памяти отрезал стекло и понёс в комнату вставлять в раму. Оказалось, что разрезанное в два приёма, от края к середине и от середины до края, стекло упирается этим самым широким посередине местом в раму и не лезет. Сделать зазор для установки дед не догадался.

Поднялся крик. Дед орал и обзывался на всех, больше всего на тётку.

— Дуры! Вы ребёнка убрать не можете! Дуры! Я не подумал, что надо ещё больше отступить. Я бы тогда больше от края взял. А теперь не сделаешь уже ничего, там на миллиметр не лезет или меньше.

— Вызови стекольщика! Или спили бруском лишнее! — тётка иногда проявляла редкое здравомыслие, но чаще всего случайно.

— Да ты дура придурковатая! Кто же стекло бруском пилит! Оно же треснет сразу! Дура такая!

— Напильник возьми! У нас напильник есть!

— Пошла вон! Дура сумасшедшая! Бо-о-о-о-о-о-же! Дайте нож, я раму подстругаю.

Дед взял кухонный нож с круглым концом и взялся подстругивать раму. Получалось плохо, нож срывался и не резал туповатым концом даже мягкое дерево рамы. Тётка снова полезла.

— Папа! Возьму стамеску!

— Дура! Отстань! Стамеску искать надо!

После часа криков и ругани дед смог немного подстругать раму и взялся втискивать в неё стекло. Когда он приделывал назад удерживающие стекло рейки, то нажал посильнее и у стекла полукругом шириной с ладонь отломилась почти вся середина, расколовшись надвое. Скорее всего, стекло нашло на раме выступ и об него треснуло.

Больше менять стекло дед не захотел, а отбитый кусок заклеили пластырем как смогли. Образовалась огромная ловушка для мух и ос, которые залетали между стёклами, а вылезти обратно не могли. Так они с этим отбитым куском стекла и прожили десять лет или двадцать, а потом дед нашёл кусок стекла и наклеил сверху, чтобы не дуло.

Как мой дед чинил полотенцесушитель

Standard

Произошло это уже в 1989 году в Ивано-Франковске. События восстановлены мной по рассказам участников. В той квартире была своеобразная система отопления и полотенцесушитель в ванной сидел на отдельной трубе, а не на общей, как у меня дома. Я нигде больше такой системы не видел, но не о системе рассказ.

Дом был панельный и примерно 1960 года постройки, точнее я не помню. И вот в 1989 году закапала вода с полотенцесушителя. Дед осмотрел его трубу, трижды изогнутую, на вид один с четвертью дюйма, нашёл, что протекает на сгибе и по своему обыкновению как всегда устроил скандал с тёткой.

— Надо слесаря вызвать, пусть заварят. — тётка высказала одно из немногих её вменяемых и умных предложений, но дед уже не слушал.

— Дура! Что ты понимаешь?! Кто тебе трубу варить будет? Это же воду перекрывать надо! Ты знаешь, какие гроши надо платить?! Это же надо сварщиков сюда вызывать!

— Вызови бригаду, пусть варят.

— Пошла вон! Дура придурковатая!

Дальше дед отскоблил краску и увидел очень маленькую точку на трубе, откуда просачивалась вода. Он взял сорокаваттный электропаяльник и посредством припоя, паяльной кислоты и канифоли попытался хоть как-то запаять это место. Но запаять постоянно мокнущее железо наполненной водой трубы сорокаваттным паяльником не удавалось никак и припой не приставал к железу вообще.

Тогда деда посетила мысль, что дырочку можно заклепать и он попытался засунуть в неё медную проволочку. Через час он понял, что проволочка не лезет, а только гнётся и решил, что надо взять что-нибудь потолще, например, тонкий гвоздик.

Дед взял гвоздик и приставив к трубе принялся вколачивать его в трубу, чтобы заклепать образовавшуюся течь. По-видимому, он считал, что труба проржавела ровным отверстием, как от сверла. Попытки забить гвоздь в стальную трубу продолжались около часа. Из-за спины то и дело кричала тётка.

— Папа! Вызови слесаря!

— Дура придурковатая! Пошла вон! Идиотка! Дура сомасщедщая! Та шо ты понимаешь!

После очередного предложения вызвать слесаря дед ударил по гвоздю посильнее. Труба под гвоздём провалилась и горячая вода фонтаном ударила во все стороны. Лампочка над дверью, прямо перед пробитым изгибом трубы, всю жизнь торчавшая без плафона, от брызг воды тут же взорвалась. Скорее всего, вода попала ещё и в патрон, устроив дугу и пробки тут же перегорели. Дело было уже глубоким вечером в марте или апреле, так что квартира погрузилась в темноту, а из пробитой трубы лилась горячая вода, заливая ванную.

— Дура! Звони в аварийную! Дура! — заорал дед, пытаясь поймать брызжущую во все стороны воду тазиком.

— Ничего не видно! Фонарь надо или свечку зажечь.

— Дура! Сейчас вода к соседям потечёт! Дура, фонарь в портфеле! Дура! От соседей звони!

— Я не пойду к соседям! Где фонарик?

Пока дед скандалил и обзывался, он сообразил, что можно замотать пробитую трубу тряпкой. Поток прекратился и они смогли вызвать аварийную, чтобы те перекрыли в подвале воду. Вызвали знакомого слесаря, чтобы тот посоветовал, что делать. По их описанию, он замотал дыру чем-то вроде широкого резинового жгута и течь остановилась. Я так предполагаю, что под жгут он положил ещё и кусок резины, иначе герметичного прилегания не добиться.

После этого случая дед больше попыток ремонтировать сантехнику не предпринимал. Полотенцесушитель так и остался с обмоткой и до сих пор так и живёт. Вернуться в ту квартиру и завершить в ней начатый ремонт мне пока так и не удалось, так она и стоит пустая. О том, как дед менял бачок в туалете, может, будет отдельный рассказ.

Про деда, кран и батарею

Standard

Дело было в семидесятых годах прошлого века ещё в Тамбове, где жили мы на последнем этаже и отопительный стояк заканчивался нами. Рукозадые строители не удосужились поставить ни крана, ни вентиля на спуск воздуха ни на трубу, ни на батарею, поэтому каждый год приходил слесарь и откручивал глухую крышку батареи, спускал воздух и закручивал, а из-под крышки порой потом подтекало и ставили банку.

Надоело это счастье всем и тогда через, как он любил, своих знакомых дед раздобыл крышку с резьбой и краном. Что это был за кран уже не выяснить, Маевского или просто кран или вентиль или винт с подкладкой, но что-то для спуска воздуха там было. Дальше началась великая замена крышки силами деда.

Ему сразу все сказали, что надо вызвать слесаря и пусть меняет, он умеет. “Но это ж гроши! Это ж надо ему платить! Да как вы не понимаете?!” В общем, когда пустили отопление и слесарь уже сдвинул в очередной раз приржавевшую гайку, дед через несколько дней занялся заменой крышки  глухой на новую, как ему посоветовали на живую и под давлением.

Открутить ему крышку действительно удалось, и даже успеть приставить новую. А вот закрутить её он уже не смог! Мало того! Даже старую крышку он вкрутить на место не смог тоже! А горячая вода из щели уже хлещет и заливает квартиру ибо удержать этот фонтан тазиком никто не может.

Отчаявшись хоть что-то закрутить назад и понимая, что сейчас он всех зальёт и соседей снизу тоже дед начал звать на помощь, чтобы позвали слесаря из соседней квартиры. Слесарь пришёл и за минуту закрутил крышку назад с такой лёгкостью, что дед аж не поверил.

Выяснилось, что резьба на глухой батарейной крышке была левая, но дед об этом забыл и то ли заказал не ту крышку (с правой резьбой), то ли не обратил по своему обыкновению внимания, какой должна быть резьба на крышке, а потом и просто забыл, в какую сторону крутить и начал закручивать старую крышку с левой резьбой вправо.

Разорения не произошло только потому, что ремонта у соседей снизу не было и залили только их и свою квартиру. С тех пор дед проникся к слесарям и сантехником благоговейным трепетом и считал, что никто кроме них в трубах, вентилях и гайках не понимает.

Похождения Исаака, часть пятая

Standard

Был у меня начальник Исаак Иосифович Абрамович (таки еврей) и рассказывал, что в молодости они вытворяли. Рассказывал он мне периодически также про выходки заместителя директора по науке — Зерцалова. А вытворял этот Зерцалов многое.

Стояло в коридоре пианино, уж не знаю для чего, а за ним по какому-то поводу сидела некая Зинаида Шкворченко. За что её невзлюбил Зерцалов, я так и не выяснил, но как-то раз она ему что-то не так сказала. Зерцалов отошёл, взял здоровенный амбарный замок и со всей силы треснул им перед носом у Шкворченко прямо по крышке пианино. Скорее всего, там лежали бумаги, а то крышка бы разлетелась. Шкворченко с копыт слетела от пережитого.

Вообще, Шкворченко доставалось от Зерцалова часто. Как-то раз она чем-то разозлила Зерцалова так, что он схватил со стола чалочный крюк и запустил в неё с такой силой, что крюк пробил гипсокартонную стенку рядом с её головой. Шкворченко — с копыт.

Но самый забавный случай произошёл у Зерцалова с Хромовым, который был фронтовиком, лётчиком и сделать против него Зерцалов ничего не мог. Абрамович как-то раз умудрился разозлить Хромова так, что тот схватился за палку, а сам Абрамович полез прятаться под стол, пока об него Хромов эту палку не сломал. Абрамович вообще любил всех разозлить, а потом спрятаться и смотреть, что будет.

В тот день Зерцалов поругался с Хромовым, а сделать против него ничего не мог. Тогда Зерцалов молча подошёл к чертёжной доске Хромова и со всей силы ударился об неё головой. Раздался грохочущий звук удара, на пол посыпались карандаши и какая-то мелочь. Хромов от увиденного — с копыт. Так Зерцалов нашёл таки способ, как сбить с копыт кого угодно.